Переживание и мышление — психология

Глава 19. Эмоции и мышление

Переживание и мышление - психология

Эмоции и мышление

Часто нам внушают, что мы были неэмоциональными. И мы видим этих неэмоциональных людей: равнодушных, черствых, бесчувственных, с полным отсутствием чувства юмора.

Все творческие люди обязательно эмоциональные. Есть эмоции, есть мышление.

Нашей жизнью правят эмоции. Чувства рано или поздно все равно пленяют ум и властвуют над ним. Эмоции окрашивают наше восприятие мира, направляют всю нашу жизнь. Мы видим в окружающем мире отражение наших собственных чувств. Если мы гневаемся, то мир враждебен нам, испытываем доброту, и мир кажется нам добрым.

Каждая эмоция целесообразна с точки зрения развития сознания. Все они возникают вследствие постижения действительности.

Точное мышление невозможно, пока человек не научился владеть своими чувствами. Эмоции нужны для подстегивания воображения и активизирования возникновения новых идей. Затем идея поступает в ведение силы воли, разума.

Теоретически же все эмоции служат познанию, все они возникли вследствие узнавания того или другого явления. Человек, многое познавая интеллектом, в то же время очень многое познает эмоциями.

Эмоции ни в коем случае не являются орудиями чувствования ради чувствования, они все есть орудия познания. Каждой эмоцией человек познает что-нибудь, чего не может сделать без ее помощи.

И потому, если мы будем рассматривать эмоциональную природу человека как заключенную в себе самой, как служащую жизни, то мы никогда не поймем ее истинного содержания и значения.

Есть вещи и отношения, которые можно понять только данной эмоцией, только эмоциональностью. Для понимания друг друга надо испытывать одинаковые эмоции. Народная мудрость давно подметила, что: «сытый голодного не разумеет», «рыбак рыбака видит издалека».

Наши эмоции зачастую связаны с чувствознанием, которое дает нам знать, как нужно отреагировать на ситуацию. Эмоции могут дать знать вам о неприятном. Эмоции можно назвать нашим эмоциональным другом. Неважно, насколько неприятной может оказаться эмоция, важно воспринять ее как сигнал. Надо только понять, о чем предупреждает сигнал, и верно отреагировать.

Но люди обычно чувствуют и выражают эмоции, но не реагируют на них. Мало толку сожалеть о чем-то, что вы не сделали, если чувство сожаления не помогает изменить ваше будущее поведение. Что толку от чувства вины, если мы не намерены обновиться и поменять наши моральные установки.

Неприятная эмоция указывает нам, что нужно делать, чтобы соответствующим образом отреагировать на эту эмоцию.

Чтобы распознать беспокоящие эмоции, когда они проникают в наш ум, надо иметь внимательность и бдительное самонаблюдение. Как только мы решили действовать, говорить и думать с пользой, внимательность предохранит нас от отвлечения. Бдительное самонаблюдение позволяет нам осознать, что мы делаем, говорим и думаем, и, замечая беспокоящую эмоцию, извещает нас об опасности.

Мы ведем себя в соответствии с нашими эмоциями. Поведение наше — это побочный продукт эмоций. Чтобы избавиться от эмоционального рабства, надо научиться понимать последствия своих эмоций, а затем решить, как надо себя чувствовать, чтобы решить свои цели. Не бывает ненужных эмоций.

То же разочарование, мрачные предчувствия, например, могут говорить, как лучше отреагировать на потребности, о которых они сигнализируют.

Надо уметь прислушаться к своим эмоциям — они сигналы душевной жизни, тех событий, что могут произойти или произошли уже в Тонком мире, на Земле еще есть возможность исправить и правильно повести себя.

Мы должны понять, что мы можем выбирать свои эмоции, а не быть рабами их. Обычно люди реагируют на жизненные ситуации опустошающими их эмоциями — это злость, раздражение, обида, стыд, не умеют справиться с эмоциями и уходят в свои переживания, начинают думать, что испытывать эмоции — плохо.

Те, кто умеет управлять своими эмоциями, используют их самый широкий спектр, причем они во-все не испытывают разрушительных эмоций и потом реагируют на свои эмоции как на реальную значимую информацию (упреждающую), как сделать жизнь лучше. Они используют свои эмоции таким образом, чтобы свое внимание и поведение обеспечить желаемыми эмоциональными переживаниями.

Просто они поняли, что существует более широкий диапазон эмоций, чем те, которыми они пользовались ранее.

Мы можем использовать энергию наших эмоций для того, чтобы умело обращаться с проблемами и позволить этой энергии течь в более верном направлении. Наши эмоции являются энергией, они делаются болезненными тогда, когда мы привязываемся к ним.

Но мы можем трансформировать эти энергии в положительные чувства. Или мы зациклимся на отрицательных чувствах, или же возьмём их энергию и используем для поддержания правильного отношения к проблеме.

Когда вы встречаете препятствия внутри себя или трудности в работе или взаимоотношениях с другими, отведите несколько минут для того, чтобы тихо и спокойно посидеть, мягко закрыв глаза. Позвольте себе мысленно увидеть проблему, позволяя себе полностью почувствовать её.

Затем мягко закройте глаза и погрузитесь глубоко в чувства до тех пор, пока они не растворятся, а вы не станете освежёнными. Повторите этот процесс несколько раз.

Достичь ясного понимания себя и окружающего мира непросто: для этого нужна напряженная внутренняя работа.

Очень полезным будет вообразить желаемую ситуацию и почувствовать то, что желаете почувствовать, видеть то, что желаете видеть.

Если вы тревожитесь по поводу будущего, то лучше перенеситесь в настоящее, и тогда вы не станете размышлять о будущих неприятных последствиях, которые еще могут быть, а могут и не быть.

Надо помнить, что сознание может быть занято одновременно только одной мыслью, потому лучше сделать ее положительной. Чем труднее изменять свои ощущения и поведение, тем важнее вам будет приобрести эту способность. Испытываемые вами при этом трудности указывают на отсутствие гибкости.

И духовность можно понимать как высшую, очищенную от самости эмоциональность. Духовность есть слияние интеллекта с высшими эмоциями. Интеллект одухотворяется от эмоций, эмоции одухотворяются от интеллекта.

По мере расширения сознания у человека эмоции растут в своем качестве, появляются эстетическая, религиозная, моральная, интеллектуальная эмоции.

Источник: https://psibook.com/library/3583/51.html

эмоции и мышление — это… Что такое эмоции и мышление?

        ЭМОЦИИ И МЫШЛЕНИЕ — изучаются в отечественной психологии в рамках психологической теории деятельности А.Н. Леонтьева. Инициатором этих исследований был O.K. Тихомиров. Существенный вклад в разработку данной темы внесли И. А. Васильев, В. А. Поплужный, В.Е. Клочко и О.С. Копина.

При обсуждении общих вопросов соотношения Э. и м. выделяются два основных подхода — функциональный и системно-деятельностный.

Функциональный подход имеет давние философские традиции, которые можно резюмировать в следующей альтернативе: страсти берут верх над разумом человека, или же, напротив, разум берет верх над страстями. Амер. психолог Г.

Гарднер, развивая идею множественности видов интеллекта, выделяет интраличностный интеллект, который решает задачи самоуправления. Благодаря этому интеллекту, человек может управлять своими чувствами и эмоциями, осознавать, различать и анализировать их, а также использовать эту информацию в своей деятельности.

В концепции Дж. Майера и П. Саловея те же функции выполняет эмоциональный интеллект. Эти авторы считают, что эмоции и настроения оказывают воздействие на процессы решения задач. Так, эмоция счастья способствует творческим и индуктивным решениям, а грусть — дедуктивным решениям и рассмотрению множества возможных альтернатив.

        Начало системно-деятельностному подходу к проблематике Э. и м. было положено в работах Л.С. Выготского. Он ввел понятие динамической смысловой системы), которая представляет собой единство аффективных и интеллектуальных процессов. В работах А.Н.

Леонтьева мышление рассматривается как деятельность, имеющая аффективную регуляцию, непосредственно выражающую ее пристрастность.

В рамках деятельностного подхода выработано представление, согласно которому в основе мыслительной деятельности лежит функциональная система интегрированных эмоциональных и познавательных процессов, в которой эмоции оценивают смысловые новообразования, получаемые в ходе целостно-интуитивной (эмоционально-образной) переработки предметного содержания. В этом подходе эмоции рассматриваются как внутренние системные составляющие продуктивного мышления, влияющие на ход и результат мыслительной деятельности.

        В рамках системно-деятельностного подхода сформировалась смысловая теория мышления (Тихомиров). На основе этой теории возникли следующие направления исследовательской работы в области эмоциональной регуляции мыслительной деятельности. Во-первых, это исследования условий возникновения и функций интеллектуальных эмоций в мыслительной деятельности.

Под интеллектуальными эмоциями понимаются эмоции, выступающие в роли внутренних сигналов от актуализированной познавательной потребности. Показана тесная связь интеллектуальных эмоций с процессами, происходящими на неосознанном и невербализованном уровне, т.е. с невербализованными операциональными смыслами.

Под операциональным смыслом элемента понимается форма отражения тех его функций, которые выявляются при обследовании конкретных условий, в которых он находится. Эти исследования продолжаются в направлении изучения условий возникновения и функций интеллектуальных эмоций на разных стадиях мыслительной деятельности — инициации, целеобразования, реализации.

Во-вторых, специально исследуется роль эмоций в процессах целеобразования. Показано, что первой реакцией на познавательное противоречие является эмоциональная. Эмоциональная оценка противоречия вызывает актуализацию поисковой познавательной потребности, которая инициирует процесс целеобразования.

Эмоции являются одним из основных механизмов порождения вербализованных замыслов и целей. В-третьих, ведутся исследования по мотивационно-эмоциональной регуляции мыслительной деятельности. В частности, изучена эмоциональная регуляция мыслительной деятельности в условиях различной мотивации — внешней и внутренней.

Показано, что существуют разные типы эмоциональной регуляции, характеризующиеся разным местом и ролью эмоций в системе регуляции мыслительной деятельности.

        Роль эмоциональных процессов в регуляции деятельности возрастает при переходе от деятельности, определяемой внешней мотивацией, к деятельности с внутренней мотивацией. Основные феномены отчетливо проявляются при рассмотрении развития динамической смысловой системы.

Так, на стадии инициации происходит эмоциональное предвосхищение и выделяется предмет мыслительной деятельности познавательное противоречие. На стадии целеобразования нахождению принципа решения предшествует интеллектуальная эмоция.

Это эмоциональное предвосхищение получило название эмоционального решения, поскольку у испытуемого появляется субъективное переживание того, что принцип решения найден, хотя идея еще не осмыслена и словесно не оформлена. Эмоциональное решение подготавливается постепенным нарастанием эмоциональной окраски определенного действия в процессе поиска.

Возникает своего рода кумуляция всплесков эмоциональной активации. На стадии конкретизации принципа решения также возникают интеллектуальные эмоции при нахождении объективно верных действий. Выявлены конкретные механизмы функционирования интеллектуальных эмоций в мыслительной деятельности.

Это эмоциональное закрепление тех элементов, которые приобретают операциональный смысл в ходе поиска. Этот механизм определяет избирательность на конкретных стадиях поиска решения. Эмоциональное наведение в случае неуспеха обеспечивает возврат поиска к ранее эмоционально окрашенным элементам.

Такой возврат осуществляется по смысловым связям, а интеллектуальная эмоция является сигналом адекватного возврата. Эмоциональная коррекция обеспечивает сдвиг зоны поиска в др. область под воздействием интеллектуальных эмоций. В более широком значении под эмоциональной коррекцией понимается приведение общей направленности и динамики мыслительного поиска в соответствие со смыслом ситуации, определяемым познавательной потребностью.

        И.А. Васильев

Энциклопедия эпистемологии и философии науки. М.: «Канон+», РООИ «Реабилитация». И.Т. Касавин. 2009.

Источник: https://epistemology_of_science.academic.ru/935/%D1%8D%D0%BC%D0%BE%D1%86%D0%B8%D0%B8_%D0%B8_%D0%BC%D1%8B%D1%88%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5

«Психология мышления»

«Психология мышления»

Психологические характеристики мыслительного процесса, мышления как деятельности, ориентировки в задаче будут существенно неполными без рассмотрения роли эмоциональных процессов в реальном поиске решения, в формировании психического отражения на уровне мышления.

В исследованиях эмоциональной регуляции поиска и конкретизируется тезис о субъектности мышления.

Важно учитывать мотивационную обусловленность мышления, но этого недостаточно, необходимо также дать характеристику эмоциям, которые «отражают отношения между мотивами (потребностями) и успехом или возможностью успешной реализации отвечающей им деятельности субъекта» [99, с.198].

Своеобразие места проблематики, связанной с анализом взаимоотношений эмоций и мышления, заключается в том, что она часто оказывается на пересечении учений о мышлении и учений об эмоциях, занимая и тут и там периферийное положение.

Читайте также:  Контекстный перевод - психология

Сам факт существования и важная роль эмоциональных процессов в познании были отмечены еще до выделения психологии в самостоятельную науку философами, называвшими такие интеллектуальные чувства, как сомнение, уверенность, догадку, удивление, удовольствие и др.

Конкретно-психологические исследования интеллектуальных чувств сталкивались с большими трудностями. Интеллектуальные чувства сводились к познавательным процессам.

Широкое распространение получила точка зрения, согласно которой подчеркивается лишь негативное влияние эмоций на познание, абсолютизировались факты искажения отражения реальности под влиянием эмоций: представление о логике чувств у Рибо, об аутистическом мышлении у Блейлера.

В истории психологии существовала попытка ввести специальное понятие «эмоциональное мышление», она осуществлена в работе Г. Майера [122]. Вместе с тем еще Н.Н. Лапшин [122] отмечал, что «под заглавием «психология эмоционального мышления» скрывается целое метафизическое учение, носящее эклектический характер». «Эмоциональное мышление» Г.

Майер отличал от «судящего мышления» и в качестве основного признака называл следующий: «На первом месте стоят потребности практические…» Описывая специфику эмоционального мышления, Г.

Майер также отмечал, что познавательный процесс здесь затенен, отодвинут на задний план, фокус внимания сосредоточен на практической цели, для которой познание является лишь побочным средством. Если обратиться к принятой сейчас в отечественной психологической литературе терминологии, то легко заметить, что понятие «эмоциональное мышление» Г. Майера очень близко понятию «практическое мышление» (ср. работу Б.М. Теплова «Ум полководца»), поэтому неправильно считать (см., например, [195]), что «эмоциональное мышление» (по Майеру) есть самостоятельный вид мышления.

«Эмоциональное мышление» классифицируется далее Майером на «аффективное» и «волевое». К первому автор относит эстетическое и религиозное мышление. Так, например, религиозные акты мысли, по Майеру, являются аффективными умозаключениями (а не познавательными процессами).

Эти своеобразные умозаключения обладают следующими признаками: непосредственное оценивание известных фактов, вызванное желанием достигать известных благ и избегать известных зол, чувство зависимости по отношению к некоторому началу, импульс к осуществлению акта веры.

Таким образом, аффективное мышление, хотя и выделяется в качестве самостоятельного, получает лишь общую характеристику, трактуется как вид умозаключения. В работе Г.

Майера не только отсутствуют конкретно-психологические исследования эмоционального и аффективного мышления, но даже отсутствует их четкое выделение из всего многообразия умственных процессов человека.

В отечественной психологии, в работах Л.С. Выготского, С.Л. Рубинштейна и А.Н. Леонтьева были заложены методологические основы для преодоления традиционного разрыва между познавательными и эмоциональными процессами и, в частности, отрыва мышления от эмоциональной (и мотивационной) сферы.

В этом контексте важны положение Л.С. Выготского о единстве интеллекта и аффекта, положение С.Л. Рубинштейна о том, что мышление как реальный психический процесс само является единством интеллектуального и эмоционального, а эмоция — единством эмоционального и интеллектуального. Значимым является также положение А.Н.

Леонтьева о том, что мышление как деятельность имеет аффективную регуляцию, непосредственно выражающую ее пристрастность. Важными также являются и положения об общих функциях эмоций. Теоретические положения В.К. Вилюнаса [40], Ф.В. Бассина [15], П.М. Якобсона [209], Б.И. Додонова [58], В.Л. Поплужного [39], А.В.

Запорожца [61] могут также быть использованы при изучении эмоциональной регуляции мышления. С мыслительной деятельностью связаны (в ней участвуют) все виды эмоциональных явлений — и аффекты, и собственно эмоции, и чувства (по классификации А.Н. Леонтьева).

Можно также говорить об интеллектуальной агрессии, интеллектуальном стрессе, интеллектуальной фрустрации.

Экспериментально-психологические исследования эмоциональной регуляции мыслительной деятельности начались сравнительно недавно, но без них уже нельзя представлять себе современную психологию мышления. «Внутренние условия» мышления — это и, возникновение, и сложная динамика эмоциональных оценок.

Источник: http://www.persev.ru/book/obshchie-voprosy-sootnosheniya-myshleniya-i-emociy

Сознание и формы психической деятельности – мышление, память, воля, эмоции. Сознание и язык

Сознание и формы психической деятельности – мышление, память, воля, эмоции. Сознание и язык

Сознание — это высшая, свойственная только людям и связанная с речью функция мозга, заключающаяся в обобщенном и целенаправленном отражении действительности, в пред­варительном мысленном построении действий и предвидении их результа­тов, в разумном регулировании и самоконтролировании поведения человека за счет рефлексии.

В более узком и специальном значении под сознанием подразу­мевают не просто психическое состояние, а высшую, собственно человеческую форму психического отражения действительности. Сознание здесь структурно организовано, представляет собой це­лостную систему, состоящую из различных элементов, находящихся между собой в закономерных отношениях.

В структуре сознания наиболее отчетливо выделяются прежде всего такие моменты, как осознание вещей, а также переживание, т.е. определенное отноше­ние к содержанию того, что отражается. Развитие сознания пред­полагает прежде всего обогащение его новыми знаниями об окру­жающем мире и самом человеке.

Познание, осознание вещей имеет различные уровни, глубину проникновения в объект и степень яс­ности понимания. Отсюда обыденное, научное, философское, эсте­тическое и религиозное осознание мира, а также чувственный и рациональный уровни сознания. Ощущения, восприятия, представления, понятия, мышление в целом образуют ядро сознания.

Оно включает в себя и акт внимания как свой необходимый компонент. Именно бла­годаря сосредоточенности внимания определенный круг объектов находится в фокусе сознания.

Воздействующие на нас предметы, со­бытия вызывают в нас не только познавательные образы, мысли, идеи, но и эмоциональные «бури», заставляющие нас трепетать, вол­новаться, бояться, плакать, восхищаться, любить и ненавидеть. Познание и творчество — это не холодно-рассудочное, а страстное ис­кание истины.

Богатейшая сфера эмоциональной жизни человеческой личнос­ти включает в себя собственно чувства, представляющие собой от­ношения к внешним воздействиям (удовольствие, радость, горе и др.), настроения, или эмоциональное самочувствие (веселое, по­давленное и т.д.), и аффекты (ярость, ужас, отчаяние и т.п.).

В силу определенного отношения к объекту познания знания получают раз­личную значимость для личности, что находит свое наиболее яркое выражение в убеждениях, они проникнуты глубокими и устойчивыми чувствами. А это является показателем особой ценности для чело­века знаний, ставших его жизненным ориентиром.

Чувства, эмоции суть компоненты структуры сознания.

Человеческие чувства — это факт сознания, отражение мира и выражение отношения человека к удовлетворению или неудовле­творению его потребностей, интересов, соответствия или несоот­ветствия чего-либо его представлениям и понятиям. Ничто в нашем сознании не совершается вне эмоциональной окраски, имеющей громадный жизненный смысл. Эмоциональный стимул определен­ным образом организует наши мысли и действия для достижения конкретной цели.

Сознание не ограничивается познавательными процессами и эмоциональной сферой. Наши намерения претворяются в дело бла­годаря усилиям воли. Сознание — это не сумма множества составляющих его элементов, а их интегральное, сложно-структурированное целое.

В основе всех психических процессов лежит память — способность мозга запечатлевать, сохранять и воспроизводить информацию.

Движущей силой поведения и сознания людей является потребность — состояние неустойчивости организма как системы, его нужды в чем-то. Такое состояние вызывает влечение, поисковую активность, волевое усилие. Когда потребность находит свой предмет, то вле­чение переходит в хотение, желание.

Воля — это не только умение хо­теть, желать, это психический процесс, выражающийся в действиях, на­правленных на удовлетворение потребности. Качественные сдвиги в ха­рактере потребностей — это основные вехи в эволюции психики от ее элементарных форм до высшего уровня сознания.

Для регуляции поведения у животных нет никаких оснований, кроме биологичес­кой полезности.

У человека возникают социально обусловленные потребности и запросы к жизни и совершенно новые идеальные побудительные силы — жажда познания истины, чувство прекрас­ного, моральное наслаждение, стремление совершить подвиг во имя блага народа, человечества и др. Причина поступка лежит в потребностях людей.

Цель есть отраженная в сознании потребность. Но потребность — это не конечная, а производная причина человечес­ких поступков. В возникновении потребностей, стремлений и желаний определяющую роль играет внешний мир. Он обусловливает поведение людей не только непосредственно, но и опосредованно — через сложную сеть прошлых поступков, мыслей, чувств, и не только своих, но и других людей.

Язык — это система содержа­тельных, значимых форм: всякое слово светится лучами смыслов. Посредством языка мысли, эмоции отдельных людей превращаются из их личного достояния в общественное, в духовное богатство всего общества.

Благодаря языку человек воспринимает мир не только своими органами чувств и думает не только своим мозгом, а орга­нами чувств и мозгом всех людей, опыт которых он воспринял с помощью языка.

Храня в себе духовные ценности общества, будучи материальной формой конденсации и хранения идеальных момен­тов человеческого сознания, язык выполняет роль механизма соци­альной наследственности.

Обмен мыслями, переживаниями при помощи языка складыва­ется из двух теснейшим образом связанных между собой процессов: выражения мыслей (и всего богатства духовного мира человека) го­ворящим или пишущим и восприятия, понимания этих мыслей, чувств слушающим или читающим.

Мысли и чувства, например, музыканта, выражаются в музыкальных звуках, художника — в рисунках и красках, скульпто­ра — в формах, конструктора — в чертежах, математика — в форму­лах, геометрических фигурах и т.п. Мысли и чувства выражаются в действиях, поступках человека, в том, что и как он делает.

Какими бы иными средствами ни выражались мысли, они в конечном счете так или иначе переводятся на словесный язык — универсальное сред­ство среди используемых человеком знаковых систем, выполняющее роль всеобщего интерпретатора.

Человек принимает информацию не только с помощью обычного языка, но и посредством разнообразных знаковых форм.

Знак —это материальный предмет, процесс, действие, которые выполняют в процессе общения роль представителя чего-то другого и используются для приобретения, хранения, преобразования и передачи информации.

Сознание как форма жизнедеятельности человека, способ духовной ориентации и преобразования мира.

Сознание — это высшая, свойственная лишь человеку форма отражения

объективной действительности, способ его отношения к миру и к самому себе, который представляет собой единство психических процессов, активно участвующих в осмыслении человеком объективного мира и своего собственного бытия и определяется не непосредственно его телесной организацией (как у животных), а приобретаемыми только через общение с другими людьми навыками предметных действий. Сознание состоит из чувственных образов предметов, являющихся ощущением или представлением и поэтому обладающих значением и смыслом, знания как совокупности ощущений, запечатленных в памяти, и обобщений, созданных в результате высшей психической деятельности, мышления и языка. Таким образом, сознание является особой формой взаимодействия человека с действительностью и управления ею. В течение многих веков не смолкают горячие споры вокруг сущности сознания и возможностей его познания. Богословы рассматривают сознание как

крохотную искру величественного пламени божественного разума. Идеалисты отстаивают мысль о первичности сознания по отношению к материи.

Вырывая сознание из объективных связей реального мира и рассматривая его как самостоятельную и созидающую сущность бытия, объективные идеалисты трактуют сознание как нечто изначальное: оно не только не объяснимо ничем, что существует вне его, но само из себя призвано объяснить все совершающееся в природе, истории и поведении каждого отдельного человека. Единственно достоверной реальностью признают сознание сторонники объективного идеализма.

Если идеализм вырывает пропасть между разумом и миром, то материализм ищет общность, единство между явлениями сознания и объективным миром, выводя духовное из материального.

Материалистическая философия и психология исходят в решении этой проблемы из двух кардинальных принципов: из признания сознания функцией мозга и отражением внешнего мира.

Сознание, как определяемое бытием, и выступает прежде всего в качестве свойства высокоорганизованной материи и одновременно как продукт эволюции материи, усложнения форм отражения в ходе этой эволюции, начиная с самых элементарных форм и кончая мышлением.

При этом сама эволюция форм отражения определяется не изнутри, а на основе определенных взаимоотношений носителей отражения с окружающей средой. У человека это взаимодействие реализуется в практиче

Обладая объективной природой и имманентными законами развития,общественное сознание может как отставать, так и опережать бытие в рамках

закономерного для данного общества эволюционного процесса. В этом плане общественное сознание может играть роль активного стимулятора общественного процесса, либо механизма его торможения.

Читайте также:  Аритмик - психология

Мощная преобразовательная сила общественного сознания способна воздействовать на все бытие в целом, вскрывая смысл его эволюции и предсказывая перспективы.

В этом плане оно отличается от субъективного (в смысле субъективной реальности) конечного и ограниченного отдельным человеком индивидуального сознания.

Власть общественного целого над индивидом выражается здесь в обязательном принятии индивидом исторически сложившихся форм духовного освоения действительности, тех способов и средств, с помощью которых осуществляется производство духовных ценностей, того смыслового содержания, которое накоплено человечеством веками и вне которого невозможно становление личности.

Источник: https://cyberpedia.su/17xeb3f.html

Основы общей психологии

Основы общей психологии. . .

Всякий мыслительный процесс является по своему внутреннему строению действием или актом деятельности, направленным на разрешение определённой задачи.

Задача эта заключает в себе цель для мыслительной деятельности индивида, соотнесённую с условиями, которыми она задана. Направляясь на ту или иную цель, на решение определённой задачи, всякий реальный мыслительный акт субъекта исходит из тех или иных мотивов.

Начальным моментом мыслительного процесса обычно является проблемная ситуация. Мыслить человек начинает, когда у него появляется потребность что-то понять. Мышление обычно начинается с проблемы или вопроса, с удивления или недоумения, с противоречия.

Этой проблемной ситуацией определяется вовлечение личности в мыслительный процесс; он всегда направлен на разрешение какой-то задачи.

Такое начало предполагает и определённый конец. Разрешение задачи является естественным завершением мыслительного процесса. Всякое прекращение его, пока эта цель не достигнута, будет испытываться субъектом как срыв или неудача. Весь процесс мышления в целом представляется сознательно регулируемой операцией.

С динамикой мыслительного процесса связано эмоциональное самочувствие мыслящего субъекта, напряжённое в начале и удовлетворённое или разряжённое в конце. Вообще реальный мыслительный процесс связан со всей психической жизнью индивида.

В частности, поскольку мышление теснейшим образом связано с практикой и исходит из потребностей и интересов человека, эмоциональные моменты чувства, выражающего в субъективной форме переживания, отношение человека к окружающему, включаются в каждый интеллектуальный процесс и своеобразно его окрашивают.

Мыслит не «чистая» мысль, а живой человек, поэтому в акт мысли в той или иной мере включается и чувство.

Роль чувства в мыслительном процессе может быть различной в зависимости от того, какое соотношение устанавливается между чувством и мыслью. Иногда чувство, включаясь в мысль, нарушает субъективными элементами её течение.

Подчиняясь деспотическому господству слепого чувства, мысль начинает порой регулироваться стремлением к соответствию с субъективным чувством, а не с объективной реальностью. Мысль, которая в основном следует «принципу удовольствия» вопреки «принципу реальности», относится уже к области патологии.

Но и в пределах нормального мышления нередко случается, что мышление подчиняется «логике чувств», и мыслительный процесс, теряя своё познавательное значение, сводится к использованию формальных логических операций для оправдания перед мыслью положений, которые установлены помимо неё, будучи продиктованы чувством и фиксированы в угоду ему. Вместо того чтобы взвешивать все «за» и «против» какой-нибудь гипотезы, эмоциональное мышление с более или менее страстной предвзятостью подбирает доводы, говорящие в пользу желанного решения; решение вопроса совершается в плане чувства, а не мысли. Мышление в таком случае служит не для того, чтобы прийти к решению проблемы, а лишь для того, чтобы оправдать решение, в пользу которого говорят «доводы сердца» — чувства, интересы, пристрастия, а не доводы разума.

Чувство может иногда отклонить мысль от правильного пути, однако было бы в корне неправильно на этом основании приписывать чувству вообще лишь отрицательную роль какого-то дезорганизатора мысли или относить его вмешательство к области патологии.

Когда в единстве интеллектуального и аффективного эмоциональность подчинена контролю интеллекта, включение чувства придаёт мысли бОльшую напряжённость, страстность, остроту.

Мысль, заострённая чувством, глубже проникает в свой предмет, чем «объективная», равнодушная, безразличная мысль.

Поскольку, далее, мышление совершается в виде операций, направленных на разрешение определённых задач, мыслительный процесс является активным, целеустремлённым солевым актом.

Разрешение задачи требует сплошь и рядом значительного волевого усилия для преодоления встающих перед мышлением трудностей.

Волевые качества личности, настойчивость и целеустремлённость имеют поэтому существенное значение для успеха в интеллектуальной работе.

Эта сознательная целенаправленность существенно характеризует мыслительный процесс. Осознание стоящей перед мышлением задачи определяет всё течение мыслительного процесса. Он совершается как система сознательно регулируемых интеллектуальных операций.

Мышление соотносит, сопоставляет каждую мысль, возникающую в процессе мышления, с задачей, на разрешение которой направлен мыслительный процесс, и её условиями. Совершающаяся таким образом проверка, критика, контроль характеризует мышление как сознательный процесс.

Эта сознательность мысли проявляется в своеобразной её привилегии: только в мыслительном процессе возможна ошибка; только мыслящий человек может ошибаться.

Ассоциативный процесс может дать объективно неудовлетворительный результат, неадекватный задаче, но ошибка, осознанная субъектом как таковая, возможна лишь в процессе мышления, при котором субъект более или менее сознательно соотносит результаты мыслительного процесса с объективными данными, из которых он исходит. Отбрасывая парадоксальность исходной формулировки, можно сказать, что, конечно, не сама по себе ошибка, а возможность осознать ошибку является привилегией мысли как сознательного процесса.

Источники ошибок могут быть многообразны. Исследование, проведённое нашим сотрудником А. С.

Звоницкой (о психологии ошибок при решении учащимися VI-VIII классов алгебраических задач), показало, что ошибки связаны прежде всего с частичным лишь учётом условий и — в теоретических операциях, например при решении алгебраических задач, — с подменой опосредованных связей непосредственными. Наряду с этим, вторичными источниками ошибок могут быть автоматизм навыков, эмоциональные срывы, неадекватное речевое и наглядное оформление задачи. То же исследование показало, что внешние признаки ошибки (например какая-то неправильность в составлении уравнений) не определяют её однозначно. Психологическая природа ошибки раскрывается лишь из системы мыслительных операций, которые к ней привели, и тех, которые приводят к её исправлению.

Так же как протекание, специфично и содержание мыслительного процесса: всякий мыслительный процесс совершается в обобщениях. Эти обобщения выражаются в понятиях — специфическом содержании мышления. Всякое мышление в той или иной мере совершается в понятиях.

Однако в реальном мыслительном процессе понятия не выступают в отрешённом, изолированном виде, они всегда функционируют в единстве и взаимопроникновении с наглядными моментами представлений и со словом, которое, будучи формой существования понятия, является всегда вместе с тем и неким слуховым или зрительным образом.

Наглядные элементы включаются в мыслительный процесс: а) в виде образных представлений о вещах и их свойствах; б) в виде схем; в) в виде слов, которыми оперирует понятийное мышление, поскольку оно всегда является мышлением словесным.

Мыслительный процесс обычно включает в себя, в единстве и взаимопроникновении с понятиями, во-первых, более или менее обобщённые образы-представления.

Не только отвлечённое значение слова, но и наглядный образ может быть носителем смыслового содержания, значения и выполнять более или менее существенные функции в мыслительном процессе, потому что образ является не замкнутой в себе данностью сознания, а семантическим образованием, обозначающим предмет.

Мы поэтому можем мыслить не только отвлечёнными понятиями, но и образами, как это с особенной очевидностью доказывает существование метафор и вообще художественное мышление. Хотя теоретически в целях анализа можно и нужно различать абстрактное теоретическое мышление и мышление наглядно-образное (см.

дальше), и они в действительности отличаются друг от друга по тому, что — понятие или образ — является в них преобладающим; однако в реальном мыслительном процессе обычно в какой-то мере включаются и отвлечённое понятие, данное в форме слова, и образ.

Образ, как образ предмета, имеет семантическое содержание. Каждый воспринимаемый или представляемый нами образ фигурирует обычно в связи с определённым значением, выраженным в слове: он обозначает предмет.

Когда мы наглядно, образно что-либо воспринимаем, мы осознаём предмет; наглядно-чувственное содержание относится нами к предмету, который мы посредством него воспринимаем.

Это семантическое содержание является общим знаменателем для образа и слова-понятия; их семантическая общность преодолевает обычное противопоставление логически-понятийного и образно-чувственного, включая и одно и другое как необходимые звенья в реальный мыслительный процесс.

У некоторых испытуемых роль образа в процессе мышления выступает особенно ярко. Приведём в подтверждение этого несколько иллюстраций (из протоколов А. Г. Комм).

Экспериментатор предлагает испытуемому определить, что такое мужество.

«Первое, что пришло в голову, когда вы сказали слово «мужество», — фигура мужчины античной скульптуры, неясно какой-то музей скульптуры, галерея разных фигур. Останавливаюсь перед одной — это мужество. Это в первый момент, а вообще хочется определить не внешним образом, а психологическую сторону этого термина… Мужество…

Первая мысль — связать с мужчиной, какая-то черта, присущая мужчине. Эта мысль только возникла, я её отбросила, сосредоточившись на том, что это общечеловеческое понятие. Безусловно общечеловеческое. Это свойство, присущее всем: и молодым людям, и женщинам, и мужчинам, и старикам и в какой-то степени даже и детям. Детям всё-таки наполовину.

Сперва кажется, что мужество какая-то постоянная черта характера. Но это опять-таки первая мысль. А вторая мысль, что мужество может быть единичной чертой. Сразу возникает образ слабой, робкой женщины, кроткой, нерешительной, но вдруг в какой-то момент могущей с большим мужеством вынести. А образ, зрительно представленный, — молодая женщина, подвал, иезуиты, средние века.

Она мужественно выносит пытку и в чём-то не сознаётся, что есть на самом деле. Увидев образ пытаемой женщины, я поняла, что мужество может быть чертой временной, присущей слабому в какие-то моменты. И теперь могу обобщить. Мужество, мужественность может быть общей чертой характера, рисующей облик человека на протяжении всей его жизни во всех ситуациях.

Это значит выдержка, твёрдость характера, волевая направленность, настойчивость, отчасти храбрость, спокойствие, ровность и хладнокровное отношение ко всяким невзгодам и тяготам жизни. Внешнее хладнокровие, я это подчёркиваю. Как главное выступает сила воли, твёрдость воли и какая-то систематичность внутренняя.

В отношении временного мужества это всегда связывается с какими-то травмами. Это какая-то неожиданная стойкость или перед физическими страданиями, или перед страданиями нравственными».

Задача — определить понятие «смелость».

«Сразу, когда вы сказали о смелости, внутренне сопоставила с мужеством, увидела, насколько это понятие уже… Мужество — что-то широкое, всеобъемлющее, а смелость более узкое, заключённое в более узкие рамки. Смелость… это связано всегда с каким-то действием… Да, связано с каким-то действием…

Не могу отрешиться от того, что всё время всплывает мужество, сопоставляется с ним… Стараюсь мужество отодвинуть подальше, затемнить и думать только о смелости… Да, конечно, смелость это какой-то действенный акт. Стремительность, связанная, мне кажется, с быстротой. Если это смелость мысли — это новизна.

Может быть, можно так сказать: если это смелость действий… или каких-то движений, — это всегда связано с решительностью, быстротой, динамическим моментом. Если это смелость в отношении неконкретных вещей — смелость мысли, смелость воображения, смелость фантазии, — то это всегда связано с какой-то новизной, открытием, с перерубанием рутины.

Но всё-таки взрезание серого, разрезание обыденного и стремительный в неё бросок… Наметилось, следовательно, два направления этой смелости. Какая ещё может быть смелость? Смелость мысли, воображения, фантазии… Смелость — это бросок, а не что-то постоянное.

Читайте также:  Снятие тревоги через энергичный позитивный настрой - психология

Если это постоянное, то это много бросков, цепь, гирлянда, вереница бросков, последовательное чередование этих бросков. Стремительный выход вперёд, — я бы так определила. Отход от какой-то посредственной нормы. Смелость — это положительное, красивое, часто прекрасное.

И сейчас представляется поле боя, неясные силуэты стремительных военных, со смелостью бросающихся вперёд. Таков зрительный образ… Вообще, впервые сейчас подумав над этим понятием, я чувствую, что смелость может иметь много разных оттенков; может быть, нужно сказать, что наш язык бледен обозначениями разных градаций смелости.

Я представляю: двухлетний ребёнок карабкается на стул, а какая-то бабка ему говорит: «Уж больно ты смел!» И вот, я вижу, что здесь смелость совсем другая, чем та, которую я определила вначале. Но маленьким детям часто говорят такую фразу в разных ситуациях.

В заключение намечается одно: это понятие узкое, но разнородное. По объёму противоположное мужеству. Под смелостью нужно понимать несколько вариантов узких свойств».

Задача — определить понятие «храбрость».

«Храбрость — слово чисто тональное, на более низких тонах; храбрость и смелость почти одинаковая вещь, но они звучат по-разному. Смелость присуща более молодому, а храбрость — более зрелым. Да, да, безусловно более зрелым. В смелости больше стремительности, меньше обдуманности, что-то молодое.

Смелость — серого, светлосерого, стального цвета; длинный кусок стали, острый, светлосерый. А храбрость коричневая, ясно коричневая, более положительная, весомая. Если сравнить смелость с длинным куском тонкой стали, светлосерой, то храбрость — отлитая из чугуна толстая пластина, тяжёлая, коричневатая, бурая.

Сразу — былинные образы: Илья Муромец. «Смелый» про него нельзя сказать, а «храбрый» можно. Смелость — образ рыцарей… Я вижу их в кольчугах, на лошадях. Я вижу их в забралах, закованных в панцырь, стремительно несущихся с копьём. Это смелость… А храбрость — это наш Добрыня Никитич… Васнецовская картина перед глазами… Хоробрая…

хочется сказать: не храбрая, а хоробрая дружина. Это ещё более тяжёлая, ещё более положительная, как самый низкий тон… Хоробрая дружина… Храбрость уже, чем смелость. Может быть смелость мысли и смелость действий, а храбрость мысли не может быть. Храбрость слова — звучит некрасиво, невыразительно.

Смелость захватывает большой диапазон проявлений личности, а храбрость… а храбрость — боевое качество, отдельное боевое качество. Возвышенное… Торжественно-возвышенный термин. Смелые войска и храбрые войска… В самом слове «храбрость» есть похвала…

Один человек сказал: «Смелые войска заняли Одессу», а другой сказал: «Храбрые войска заняли Одессу». Последний тем самым похвалил. Храбрость — констатирующее и положительно-утверждающее, а смелость — только констатирующее понятие.

Включаясь в мыслительный процесс и выполняя в нём семантические функции, образ сам интеллектуализируется.

Выполняемая им в мыслительном процессе функция, обобщённое значение, чувственным носителем которого он является, преобразует самое чувственное его содержание; он подвергается как бы определённой ретушировке; на передний план выступают те черты его, которые связаны с его значением, остальные, для него несущественные, случайные, побочные, отступают на задний план, стушёвываются, сходят на-нет. В результате образ становится всё более совершенным носителем мысли, в самом чувственно-наглядном своём содержании всё адекватнее отображающим её значение.

Образ не остаётся, как думали первоначально вюрцбургские психологи, вне мышления; он сам насыщается семантическим интеллектуальным содержанием.

Но наглядное содержание образа не является только пластическим выражением мышления, только символом или знаком мысли.

Единство между мышлением и наглядным содержанием не приводит ни к растворению мышления в наглядном содержании, ни к растворению наглядного содержания в мышлении.

Конечным этапом интеллектуализации образа, которая делает его наглядным выражением мысли, является переход от вещного представления к схеме.

Наряду со словом и конкретным наглядным образом, схема играет в мышлении значительную роль. Мы не всегда мыслим в развёрнутых, словесных формулировках; мысль иногда опережает слово.

Мы обычно не облекаем мысль в пёстрые образы; предметный образ во всём многообразии его содержания — часто не нужный груз. Самая, быть может, первичная работа мысли совершается иначе.

Когда мысль работает быстро, мы лишь как бы намечаем место мысли в некоторой системе и затем беглыми, стремительными бросками, как по шахматной доске, передвигаем наши мысли.

В таких случаях мы оперируем на основе некоторой схемы, которая антиципирует, предвосхищает в нашем сознании ещё не развёрнутую систему мыслей. На основе такой схемы, не обременённой деталями, можно оперировать беглыми намётками. Поэтому течение мысли не задерживается: при быстром мышлении мы обычно мыслим именно так.

Наглядные образы и схемы не исчерпывают наглядно-чувственных компонентов мышления. Основное значение для мышления в понятиях имеет речь, слово.

Наше мышление в понятиях — преимущественно словесное мышление. Слово является формой существования мысли, его непосредственной данностью.

Процесс мышления протекает в более или менее сложном сочетании наглядно-образного содержания представлений, с выходящим за пределы непосредственной наглядности вербальным обозначением содержания мышления.

Великое преимущество слова заключается в том, что чувственно-наглядный материал слова сам по себе не имеет никакого иного значения помимо своего семантического содержания; именно поэтому он может быть пластическим носителем содержания мысли в понятиях.

Слова поэтому как бы прозрачны для значения: мы обычно начинаем замечать слова как звуковые образы только тогда, когда мы перестаём понимать их значение; в силу этого слово — наиболее пригодное средство обозначения интеллектуального содержания мысли. Но и слово — форма мысли — является не только отвлечённым значением, а и наглядным чувственным представлением: «дух» отягощён в нём «материей».

Психология bookap

Итак, в самых разнообразных формах осуществляется теснейшее сплетение логического мышления в понятиях с наглядным содержанием. Логическое абстрактное мышление неотрывно от всей чувственно-наглядной основы. Логическое и чувственно-наглядное образуют не тожество, но единство.

Это единство проявляется в том, что, с одной стороны, мышление исходит из чувственного созерцания и включает в себя наглядные элементы, с другой стороны — самое наглядно-образное содержание включает в себя смысловое содержание.

Наглядное и отвлечённое содержание в процессе мышления взаимопроникают друг друга и друг в друга переходят.

Таким образом, реальный мыслительный процесс, сохраняя специфику мышления, существенно, качественно отличающую его от всех других психических процессов, вместе с тем всегда вплетён в общую ткань целостной психической жизни, реально дан в связи и взаимопроникновении со всеми сторонами психической деятельности — с потребностями и чувствами, с волевой активностью и целеустремлённостью, с наглядными образами-представлениями и с словесной формой речи. Специфичным для мышления как мыслительного процесса остаётся его направленность на решение проблемы или задачи, и для мысли как его содержания — обобщённое отражение всё более существенных сторон бытия в понятиях, суждениях и умозаключениях, каждое из которых заключает познание человеком всё более глубокой объективной связи мира.

Источник: http://bookap.info/clasik/rubinshteyn/gl72.shtm

Мышление. Мышление как познавательный процесс

Мышление. Мышление как познавательный процесс

Мышление — это высшая форма познавательной деятельности человека, социально обусловленный психический процесс опосредованного и обобщенного отражения действительности, процесс поисков и открытия существенно нового.

Если выразиться короче, то можно сказать, что мышление — это психический познавательный процесс отражения существенных связей и отношений предметов и явлений объективного мира.

На основании мышления человек, познавая мир, может связывать воедино отдельные события и явления логическими связями. При этом он обобщает результаты чувственного опыта, отражает общие свойства вещей.

На этой обобщенной основе человек решает конкретные познавательные задачи. Например, мы знаем, нельзя курить на автозаправочной станции, и даже не пробуем этого делать.

Наше сознание выстроило логическую связь между взрывоопасностью бензина и курением и дало прогноз того, что может произойти в случае нарушения правил техники безопасности.

Мышление дает ответ на такие вопросы, которые нельзя разрешить путем непосредственного, чувственного отражения. Благодаря мышлению человек правильно ориентируется в окружающем мире, используя ранее полученные обобщения в новой, конкретной обстановке.

Главными особенностями протекания процесса мышления являются:

  1. Обобщенное и опосредованное отражение действительности.
  2. Связь с практической деятельностью.
  3. Неразрывная связь с речью.
  4. Наличие проблемной ситуации и отсутствие готового ответа.

Обобщенное отражение действительности означает, что в процессе мышления мы обращаемся к тому общему, что объединяет сходный ряд предметов и явлений. Например, когда мы говорим о мебели, то подразумеваем под этим словом столы, стулья, диваны, кресла, шкафы и т. д.

Опосредованное отражение действительности можно увидеть на примере арифметической задачи на сложение нескольких яблок или на определение скорости двух поездов, движущихся навстречу друг другу. «Яблоки», «поезда» — это лишь символы, условные образы, за которыми вовсе не должны стоять конкретные фрукты или составы.

Мышление возникает на основе практической деятельности, из чувственного познания, но выходит далеко за его пределы. В свою очередь, его правильность проверяется в ходе практики.

Мышление неразрывно связано с речью. Оно оперирует понятиями, которые по своей форме являются словами, а по сути — результатом мыслительных операций. В свою очередь, в результате мышления может происходить уточнение словесных понятий.

Мышление имеет место только тогда, когда имеется проблемная ситуация. Если же можно обойтись старыми способами действия, то мышление не требуется.

В настоящее время в науке нет единой теории, объясняющей такой сложный психический процесс как мышление. Каждое крупное направление в психологии имеет свою точку зрения на этот познавательный процесс.

Так с точки зрения гештальт-психологии основа мышления — это способность психики формировать и преобразовывать образы («гештальты»). При этом мышление развивается в замкнутой сфере сознания, и представляет собой интуитивное нахождение нужного результата в виде озарения.

В бихевиоризме мышление есть субъективное отражение сложных связей между стимулом и реакцией.

Ассоциативная психология сводит мышление к сложным ассоциациям между следами прошлого опыта.

Представители деятельностного подхода в психологии рассматривают мышление как особый вид познавательной деятельности, который постепенно формируется у детей в результате социализации и обучения.

С точки зрения ученых, работающих в рамках этого направления, мышление — прижизненно формирующаяся способность к решению разнообразных практических и теоретических задач, связанных с преобразованием действительности.

Качественные характеристики мышления

Мышление, как и другие познавательные процессы человека, обладает рядом специфических качеств (табл. 9.1).

Таблица 9.1. Основные качества (свойства) мышления

Качество(свойство) мышленияСодержание качества мышления
БыстротаСпособность находить правильные решения в условиях дефицита времени
ГибкостьУмение изменять намеченный план действий, при изменении обстановки или изменении критериев правильного решения
ГлубинаСтепень проникновения в сущность изучаемого явления, способность выявлять существенные логические связи между компонентами задачи
Комплексный характерОптимальное сочетание абстрактно-логического и образного мышления
КритичностьСпособность находить недостатки в собственном мыслительном процессе или способность адекватно реагировать на критику своего мышления со стороны
СамостоятельностьУмение собственными силами разглядеть проблемную ситуацию и разрешить ее своим оригинальным способом, не поддаваясь влиянию стереотипов и авторитетов
ЦеленаправленностьСпособность не отклоняться в сторону от намеченной цели в процессе мышления
ШиротаСпособность интегрировать знания из различных областей человеческой деятельности
Интуитивный характерСпособность решать задачи при недостатке исходных данных
ЭкономичностьЧисло логических ходов (рассуждений), посредством которых усваивается новая закономерность

Эти качества в разной степени присутствуют у различных людей и в разной степени важны при решении различных проблемных ситуаций. Какие-то из этих качеств более значимы при решении теоретических задач, какие-то — при решении практических вопросов.

Источник: https://pro-psixology.ru/obshhaya-psixologiya/1015-myshlenie-myshlenie-kak-poznavatelnyj-process.html

Ссылка на основную публикацию